В рамках проекта BeVerySpecial при поддержке Hennessy БЖ разговаривает с обладателями татуировок об их подходе к жизни и умении быть собой. Мы выбрали 11 героев. Каждый из них открыт и честен. Им удается находить баланс между профессиональным и личным, пониманием и отрицанием, увлеченностью и свободой. Жизненный путь любого — искусство находить и миксовать. 

На вопрос о том, как стал тату-мастером, шутит, что однажды его укусил татуировщик.

Занимается татуировкой 7 лет. Вряд ли нуждается в представлении. Узнаваемый, забитый, усатый.

О разнице между художником и татуировщиком, о революции авторского стиля и о том, из чего состоит его обычный день — мысли вслух от Йена Левина.

О старте

В искусстве татуировок меня привлекло сочетание серьезности и несерьезности. С одной стороны, татуировка это что-то шибко важное, что остается с тобой до конца жизни. Но с другой стороны, это страшно несерьезно. Какое-то обрисовывание дурацкими картинками как в детстве.

Решающим событием была фраза моего парикмахера “Почему бы и нет?”. Эти банальные слова были сказаны в правильный момент и помогли всему сложиться.

Безусловно, у моего стиля есть технические и тематические границы. Грубо говоря, его определяет не только то, что и как я делаю, но и то, что и как я не делаю.

 

 

В начале я никак не мог научиться делать плавные тени машинкой. Это удавалось чем-угодно, только не чертовой машинкой. И я начал придумывать, как можно этот факап исправить. Решил попробовать делать штрихи как ручкой, карандашом или лайнером, когда я рисую скетчи. До этого я никогда не видел, чтобы так делали. Так появился этот стелек грубоватых штриховых теней. Потом я научился делать и плавные тени тоже. Стилистика, в которой я работаю, трансформируется внутри себя постоянно.

Факт, о котором я не стесняюсь говорить, это то, что мною и моими близкими друзьями, Алексеем Арнаутовым и Сергеем Гусаком, на территории СНГ было введено понятие того, что авторский эскиз мастера — это круто, а не круто — взять откуда-то картинку и кому-то другому ее набить.

О стиле и индустрии

Тематически — это мой интерес к средневековым реалиям, как к культурным, политическим и социальным, так и в манере изображения. Кроме того, интерес к сакральной геометрии, к математическом расчету прекрасного, к науке, биохакингу, астрофизике. Манера изображения похожа на гравюры XVI века, уходит в стиль Альбрехта Дюрера и его друзей.

Я уже даже не вспомню, в каком году я был вынужден кому-то обьяснять, что я не делаю чужих эскизов.

Появилась здоровая и нездоровая конкуренция между мастерами. Наконец-то началось вот это жужжание и желание друг друга переплюнуть. Хотя изначально, как и в любой культуре, было сюсюканье и всеобщая дружба. Мы обнимались друг с другом, но эволюция отсутствовала. А когда есть движуха между студиями — это круто, это поднимает уровень культуры.

Самое большое преступление тату-мастера — это ни черта не понимать в медицинской части работы. Татуировщик, во-первых, — медик, во вторых — инженер-механик и только в третьих — художник. Лучше не понимать в композиции рисунка, это по крайней мере безопасно.

На мой взгляд, самое ужасное для татуировщика — это бросаться с места в карьер и руководствоваться позицией: я художник, я так вижу. Каждый раз лучше остановиться и подумать, это важно.

Я ощущаю весь комплекс чувств, которые ощущают приходящие ко мне люди. В моей карьере был достаточно длительный период, когда я практически никуда не выходил, не посещал мероприятий, было только персональное общение с людьми, которые ко мне приходили. Для пополнения запасов еды, напитков и моих сигарет в студию был нанят администратор. Мне удалось стать аскетом, находясь в Киеве, хоть это и не было ни целью, ни самоцелью, просто глубокий уход в работу. Тогда мне удалось научиться очень тонко чувствовать людей.

Не помню, чтобы ко мне приходил человек, который перед этим выбирал, пойти ко мне или к другому мастеру.

Мои клиенты могут быть разными: от тех, кто тяготеет к общению с большим количеством людей до каких-то гениев-биохимиков, которых никто никогда не видит. Но во всех этих людях присутствует какое-то мощное ощущение аутсайдерства. Вне зависимости от профессии, возраста и социального положения. Они все реально марсиане. Это то, что их объединяет.

О важном

Не могу прожить любой день без тишины, без одиночества, без ничегонеделания. Мне нужно достаточно много времени, чтобы просто смотреть в окно и рассматривать, что там происходит. Это такой момент нарколепсии. Как правило, мой день не проходит хотя бы без одной чашки чая матча.

Я научился реализовывать задуманное без какого-либо эмоционального запала. Если я не могу сделать хорошую работу без эмоций, значит я не профессионал.

В одной из параллельных жизней я шеф-повар, а в другой — пилот. Хотя я надеюсь, что я стану и тем и другим еще в этой. Или вырасту и перестану об этом мечтать.

В старости вижу себя в собственной библиотеке с собакой и с большой кухней, где я самый-самый главный. Я провожу все время с цветами, книгами и печатной машинкой.

О тату

Стремлюсь к тому, чтобы все татуировки на мне выглядели как одна более-менее органичная работа.

Heavily tattooed люди со временем превращаются в плаксивых девочек, которые не могут вытерпеть  и часа сеанса. При первом сеансе у человека вырабатывается такое количество адреналина, что можно и кожу пересадить, и ампутировать руку, и пришить ногу. А в последствии, когда ты уже готов к этому морально, то становиться все больнее и больнее.

 

 

На самом деле нет понятия надоевшей татуировки, то есть того, чего многие боятся. Рукав не надоедает никому. Но если качество технически низкое, то ряду людей это становится заметно, и дальше с этим уже невозможно жить.

На мой взгляд, хороший мастер должен иметь ряд татуировок набитых на себе самостоятельно. Это вызывает профессиональное уважение. Но есть один момент, который многие мастера подтвердят. Ты можешь набить себе большой технически совершенный рисунок, но это не принесет тебе никаких эмоций. А если кто-то сделает хотя бы крестик или точечку на память, то это радость, это уже новая татуировка.

Татуировки — это хорошо, но это все равно червоточина, это не то, что делает нас идеальней. Это вряд ли говорит о молодости и естественной красоте. Это шрамы. Но люди с татуировками, на языке психологов, более проработанные, носящие в себе меньше негативной энергии.  Скорее, человек без каких-либо внешних примет будет приходить домой и избивать детей, нежели тот, который весь в татухах. Мне проще, когда я вижу, что человек избавляется от этой энергии с помощью тату.

Читайте больше интервью на странице проекта Art of Tatoo. Be Very Special.

 

 

Фото, видео: Сергей Сараханов