В рамках проекта BeVerySpecial при поддержке Hennessy БЖ разговаривает с обладателями татуировок об их подходе к жизни и умении быть собой. Мы выбрали 11 героев. Каждый из них открыт и честен. Им удается находить баланс между профессиональным и личным, пониманием и отрицанием, увлеченностью и свободой. Жизненный путь любого — искусство находить и миксовать. 

Артем Прохоров имеет опыт работы за баром более 9 лет. Он прошел все этапы развития в этой сфере и вместе с другом Сергеем Одриной открыл свой бар на Ярославовом Валу под загадочным названием Santa Muerte Room. Несмотря на статус учредителя, Артем не бросает работу бармена и продолжает наливать всем гостям своего заведения.

О мексиканском стиле татуировок, о символизме воронов и о том, как вести бизнес с друзьями - мысли вслух от Артема Прохорова.

О старте

Я закончил школу и у меня, как и у всех, был выбор: учиться дальше или не учиться. На тот момент мне показалось, что не учиться —  лучше. Поэтому я стал официантом.

Однажды я увидел, как работают бармены, и мне это понравилось. Мне тогда было 18 лет, и первое, что ассоциировалось у меня с работой бармена, это большое количество девушек.

В Киев я приехал по одной банальной причине: за девушкой.  

Бармен —  это, в первую очередь, общение с людьми. Не могу сказать, что бармен работает ради того, чтобы готовить коктейли и ними удивлять. Нет. У каждого свой стимул: у кого-то деньги, у кого-то свобода, а у меня общение.

О баре и алкоголе

Сначала чувствуешь себя вампиром: днем спишь, ночью работаешь. Но потом привыкаешь.

Это как наркотик. Тебе нравится спаивать людей. Ты втягиваешься и получаешь от этого особенный кайф.

Бывает, что после разговоров за баром не можешь вспомнить ни одной конкретной истории, но сам момент коммуникации тебе принес неимоверное удовольствие.   

Сейчас люди уже постигли культуру пития.  Осталось очень мало тех, которые не разбираются в алкоголе. Большинство приходят целенаправленно, уже зная, что они будут пить, и что будут делать в этом заведении.

Выросла культура пития. Когда я начинал работать, то бармены бодяжили алкоголь, закупали подделки. Но спустя 9 лет барная индустрия в нашей стране очень развилась.

Раньше я пил больше коктейлей, сейчас чаще предпочитаю чистые напитки. Пришло понимание самого алкоголя, осознание, что это не просто намешано все подряд, а  целая история напитка. Много людей трудилось, потратили кучу времени, чтобы напиток в этом виде попал на твой стол.

О Santa Muerte Room

Сережа всегда был моим другом. Мы однажды созвонились и он спросил, не хочу ли я к нему на работу в кальянную, где он недавно устроился администратором. Я проработал там два-три месяца, а потом нам пришла в голову светлая идея, совместно открыть собственную кальянную. И дальше все как снежный ком. Сначала обсуждения, потом обсуждения в действии.

Изначально мы себя позиционировали как кальянная. Но это “баровское” нутро постоянно подсказывало, что это все таки не кальянная. И мы выросли в пати-бар.

Есть такой стиль татуировки — чикано, это мексиканский бандитский стиль.  В нем есть богиня Santa Muerte, в переводе — Святая Смерть. После открытия заведения под этим названием я и набил эту богиню в стиле чикано на руке.

 

 

Не для всех понятно, что такое Santa Muerte. Некоторые сравнивают нас с каким-то культом, с сатанизмом. Думают, что мы тут петухов режем, жертвоприношениями занимаемся. На самом деле, у нас веселая атмосфера.

Я никогда не брошу барную индустрию, в дальнейшем хочу открыть свой ночной клуб.

О тату

Первая моя татуировка появилась во дворе с помощью самодельной машинки, мне было 13 лет. Это был трайбл, такие черные завитухи на руке. Получил тогда ремня от родителей.

Дальше были более осознанные тату. Я тогда начал набивать татуировки, чтобы что-то запомнить. Как напоминание на своем теле.

Сейчас когда я набиваю татуировку, то я не думаю о ее стереотипном значении. Сейчас я больше обращаю внимание на то, как это будет выглядеть на моем теле и сам приписываю татуировке свое значений.

Со своим мастером я знаком уже 8 лет, и на данный момент у нас есть небольшой тату-салон, где он работает как резидент.

Птица на моем лице означает свободу. Это ворон. На моем теле всего около 11-12 воронов. Он символизирует для меня свободу от стереотипов, от всего. Мне нравится чувство, когда ты ни от кого, и ни от чего не зависишь.

В один определенный момент человек просто берет и делает татуировку. Ему все равно, как она будет выглядеть в старости, как она вообще будет выглядеть на его теле.  Такие люди отличаются силой воли. Ведь родился ты без нее.

Это тот же наркотик —  процесс рождение на твоем теле чего-то нового. Наверное, ты идешь на сеанс даже не ради татуировки, а ради самого процесса.

Я не вижу свои татуировки, когда смотрю на себя в зеркало.

Я очень люблю татуировки. Но своим детям бы не советовал их делать. Но и не запрещал бы.

Если бы это был последний услышанный мною трек в жизни, то я бы поставил Шакура Тупака.

Через 20 лет вижу себя забитым полностью, с бородой и на Харли Дэвидсоне.

Мне кажется, что идеальную жизнь можно прожить на Кубе. Очень хочу попасть туда в старости и провести там остаток жизни. Это рай на земле. Там люди бедные, но они об этом не знают. У них счастливая насыщенная жизнь, в которой они поют на улицах и танцуют под гитару.

Читайте больше интервью на странице проекта Art of Tatoo. Be Very Special.

 

 

Фото, видео: Сергей Сараханов